Беседовала Анна ТРЕФИЛОВА

Ему нравится разнообразие, и потому он занимается совершенно разными вещами, но все они из одной области – культура и искусство. На своих лекциях он всегда обращается к дамам – «душка», «солнышко», «милая». Свой первый спектакль он поставил в 5 лет, это был кукольный «Волшебник Изумрудного города». С тех пор мальчик из советской семьи, которого когда-то ругали «модником» и «стилягой», стал самым известным российским историком моды, декоратором, постановщиком, автором телепередач и книг.

– Что такое мода?

– Мода – это не только одежда, это манера жить. Это то, какую музыку вы слушаете, на какой мебели сидите, какие цветы у вас на окне, как вы разговариваете и какие танцы танцуете. К нам многое доходило из-за границы, хотя у нас был фильтровавший все «железный занавес». Тем не менее мы не можем сказать, что Россия была неодета и неумыта. Никто нагишом, кроме 25-го года в эпоху «долой стыд», по улицам не бегал. У нас были свои звезды кино и эстрады, свои кумиры. Люди подражали тому, как одета Эдита Пьеха, интересовались нарядами Майи Плисецкой, заглядывались на Светлану Светличную, Майю Кристалинскую, Наталью Фатееву и Ирину Скобцеву. Некоторым нравилась прическа «раиска», которую носила Раиса Горбачева. Все это было, но нельзя сказать, что эта мода была интернациональна. Она не получила выход из России.
– Политика влияет на моду?

 

На моду влияет все, потому что мода – это зеркало истории. На нее влияет климат, тайфуны, крах доллара или подъем евро. На нее влияют теракты. Безусловно, влияет все, что нас окружает, и политика в том числе. Представьте – политика Мао Цзедуна: уравниловка. Китайцы ходят в синем. А политика Сталина? Мужчины ходят во френче и носят усы, а если можно – курят трубку. Это и есть влияние не только политики, но и непосредственно политиков на моду. Помните, костюмы с подкладными плечиками Маргарет Тэтчер? Или принцесса Диана Уэльская. И прически, и платья, и необычайная манера увлечь за собой поколение женщин – все это влияет на моду.
– А как меняется со временем мода театральная?
– Очень сильно. И она меняется не только от времени, но и в зависимости от публики, которая наполняет зал. Конечно, режиссер – очень важно, актер тоже, но публика, которая голосует, покупая или не покупая билет, заполняя или не заполняя зал, играет огромную роль. Сейчас в моде спектакли с маленьким бюджетом, поэтому, конечно, и декорации и костюмы страшно урезаны. И если раньше мы помним роскошь постановок Большого театра, роскошь костюмов – парча, камни, парики, короны… Все это сейчас ушло в прошлое. Ни у кого нет денег. Поэтому они говорят: это модно – повесить сзади экран. И вешают. А на сцене ставят две урны. Но на самом деле это от бедности. Это от того, что сделать исторический костюм всегда дорого – примерки, корсеты, шелк, кринолины, это вам не хухры-мухры.
Костюмы А.Васильева

 

– Вас не пугает эта условность?
– Я голосую за занавес. Я голосую за сцену и за то, чтобы там была красота. Потому что уродство мы видим в жизни каждый божий день. Пройдитесь по улицам Москвы – и вы увидите это в подворотне и в переходе, вы увидите это в речи наших людей. В том, как они одеты, что они едят и как они водят машину. Я считаю, что раз мы пришли в театр, то за красотой, а не за уродством. Не надо давать людям за их же деньги уродливость современного быта. Мы его имеем в полной мере перед собой каждый день. Я хочу мечты, и я эту мечту получаю. И в моих постановках, в моих книгах, в моей работе и в моих коллекциях старинных костюмов – для меня мечта важнее всего. Если сказать честно, я в ужасе от экранизаций, которые я вижу, – с точки зрения костюма. Наши режиссеры знают много о темпераменте, о вхождении в роль, о том, как закрутить интригу. Но их знания в материальной культуре – увы и ах.

 

 

– Время меняет моду. Вот мы сейчас бежим все время, торопимся… Как вы относитесь к современной мебели, бесконечному пластику, посуде, из которой и есть-то не всегда приятно…
– И которую выкидывают тут же. Я вам открою тайну – я на пластике не сижу. Я сижу на красном дереве. У меня, конечно, не много домов –четыре. Но все-таки я их обставил стариной, и мне очень нравится старинный интерьер. Я ем из фарфоровых тарелок, у меня хорошее столовое серебро, и я люблю добротность, уют – это очень важно для меня – и атмосферу.

 

 

– Вы заслуженно можете себе это позволить. А что делать нам?
– Надо тянуться к этому. Я начинал с нуля. Когда я приехал в Париж, я не мог себе купить табуретку. Я пошел на улицу и нашел ее на помойке. Помыл – она была засижена тараканами, – почистил, и она была вполне приятна. Надо научиться довольствоваться малым. Всегда можно придумать, только надо иметь вкус. А вкус надо развивать. Ходите в музеи и на выставки.
– То есть вкус – это все-таки не врожденное?

 

 

– Нет, это, конечно, врожденное. Как и слух. Люди со вкусом рождаются у людей со вкусом, у которых были бабушки и дедушки со вкусом. Когда они выходят из среды, где вкус был неразвит по тем или иным социально-политическим или геополитическим причинам, вкуса ждать не надо. Он получается, конечно, дурным. Что считать дурным, а что хорошим в 21-м веке – очень трудно определить. Сейчас, знаете, на сцене Художественного театра ругаются матом и говорят, что это вкус. Мне трудно это понять.
– А что такое вульгарность?
– Вульгарность – синоним народности. Это синоним того, когда мода становится не изысканной приманкой, порой недоступной для части общества, а когда она выходит в ларьки. Она становится вульгарной в тот момент, когда вы можете ее купить в переходе метро.

александр васильев

 

– Вы привыкли много работать и ни от чего не отказываться. Но надо же когда-то и отдыхать?
– Я так не считаю. Я считаю, что мы все в гробу отдохнем. Отдых – это не состояние правильное для человека. Мы должны работать, пока мы можем работать. Я считаю, просто аморально лежать на пляже, раскинув телеса, пить пиво и смотреть вдаль, ни о чем не думая. Я совершенно не такой человек. Даже когда отдыхаю у себя в имении, я сажаю виноград, высаживаю розы, ухаживаю за цветами. Я очень люблю работать с землей, и я совершенно не белоручка. Мне нравится работать с мебелью, нравится ее переставлять, нравится переплетать книги. Сколько людей теряют время, не делают ничего полезного и являются просто фабрикой по переработке хорошей пищи. Я считаю, что жить только ради тела, еды, загара или секса – глупо и пошло. Надо развиваться и интеллектуально что-то все время совершать. Каждый день для меня счастливый, я живу так – я просыпаюсь и знаю, что сегодня будет самый счастливый день в моей жизни.

 

 

Еще читать по этой теме

Comments are closed.

Set your Twitter account name in your settings to use the TwitterBar Section.
Подпишитесь на новости сайта

Введите ваш email и будьте в курсе обновлений сайта